Неточные совпадения
Однажды Самгин стоял в Кремле, разглядывая хаотическое нагромождение домов города, празднично освещенных солнцем зимнего полудня. Легкий мороз озорниковато пощипывал уши,
колючее сверканье снежинок ослепляло
глаза; крыши, заботливо окутанные толстыми слоями серебряного пуха, придавали городу вид уютный; можно было думать, что под этими крышами в светлом тепле дружно живут очень милые люди.
Глаза ее щурились и мигали от
колючего блеска снежных искр. Тихо, суховато покашливая, она говорила с жадностью долго молчавшей, как будто ее только что выпустили из одиночного заключения в тюрьме. Клим отвечал ей тоном человека, который уверен, что не услышит ничего оригинального, но слушал очень внимательно. Переходя с одной темы на другую, она спросила...
Сняв пальто, он оказался в сюртуке, в накрахмаленной рубашке с желтыми пятнами на груди, из-под коротко подстриженной бороды торчал лиловый галстух бабочкой. Волосы на голове он тоже подстриг, они лежали раздвоенным чепчиком, и лицо Томилина потеряло сходство с нерукотворенным образом Христа. Только фарфоровые
глаза остались неподвижны, и, как всегда, хмурились
колючие, рыжие брови.
Здесь пока, до начала горы, растительность была скудная, и дачи, с опаленною кругом травою и тощими кустами, смотрели жалко. Они с закрытыми своими жалюзи, как будто с закрытыми
глазами, жмурились от солнца. Кругом немногие деревья и цветники, неудачная претензия на сад, делали эту наготу еще разительнее. Только одни исполинские кусты алоэ, вдвое выше человеческого роста, не боялись солнца и далеко раскидывали свои сочные и
колючие листья.
Среди них бросаются в
глаза колючий элеутерококк, красноягодник с острыми листьями, лесная калина с белыми цветами, желтая жимолость с узловатыми ветвями и с морщинистой корой, лесная таволожка с коротко заостренными зубчатыми листьями и вьющийся по дереву персидский паслен.
Во время пути я наступил на
колючее дерево. Острый шип проколол обувь и вонзился в ногу. Я быстро разулся и вытащил занозу, но, должно быть, не всю. Вероятно, кончик ее остался в ране, потому что на другой день ногу стало ломить. Я попросил Дерсу еще раз осмотреть рану, но она уже успела запухнуть по краям. Этот день я шел, зато ночью нога сильно болела. До самого рассвета я не мог сомкнуть
глаз. Наутро стало ясно, что на ноге у меня образовался большой нарыв.
Сеть морщинок около
глаз оттеняла их странное выражение: то задумчиво спокойное, то какое-то
колючее и горькое.
Эпизод этот залег в моей памяти каким-то странным противоречием, и порой, глядя, как капитан развивает перед Каролем какой-нибудь новый план, а тот слушает внимательно и спокойно, — я спрашивал себя: помнит ли Кароль, или забыл? И если помнит, то винит ли капитана? Или себя? Или никого не винит, а просто носит в душе беспредметную горечь и злобу? Ничего нельзя было сказать, глядя на суховатое морщинистое лицо, с
колючей искоркой в
глазах и с тонкими губами, сжатыми, точно от ощущения уксуса и желчи…
У него горели
глаза, что-то
колючее, постороннее распирало и в то же время сжимало горло, и хотелось плакать.
Вьюга действительно была сильна. Сверстов, здоровый и крепкий еще мужчина, чувствовал, что ветер чуть не сшибал его с ног,
колючий снег слепил ему
глаза. Он хотел было, по крайней мере, подать Сусанне Николаевне руку; но она и от того отказалась, проговорив кротким голосом...
Спросила, и все в ней туго натянулось — мускулы, кости. Она выпрямилась, глядя на мужика остановившимися
глазами. В голове у нее быстро мелькали
колючие мысли...
И вот я — с измятым, счастливым, скомканным, как после любовных объятий, телом — внизу, около самого камня. Солнце, голоса сверху — улыбка I. Какая-то золотоволосая и вся атласно-золотая, пахнущая травами женщина. В руках у ней чаша, по-видимому, из дерева. Она отпивает красными губами и подает мне, и я жадно, закрывши
глаза, пью, чтоб залить огонь, — пью сладкие,
колючие, холодные искры.
Стыд начался с того, что на другой день утром, читая"Удобрение", мы не поверили
глазам своим. Мысль, что эту статью мы сами выдумали и сами изложили, была до такой степени далека от нас, что, прочитав ее, мы в один голос воскликнули: однако! какие нынче статьи пишут! И почувствовали при этом такое
колючее чувство, как будто нас кровно обидели.
Общество садилось за столы, гремя придвигаемыми стульями… Бобров продолжал стоять на том самом месте, где его покинула Нина. Чувства унижения, обиды и безнадежной, отчаянной тоски попеременно терзали его. Слез не было, но что-то жгучее щипало
глаза, и в горле стоял сухой и
колючий клубок… Музыка продолжала болезненно и однообразно отзываться в его голове.
— Яшка-то напился вдрызг, да отцу и бухнул прямо в
глаза — вор! И всякие другие
колючие слова: бесстыжий развратник, безжалостный… без ума орал!.. А Петруха-то его ка-ак тяпнет по зубам! Да за волосья, да ногами топтать и всяко, — избил в кровь! Теперь Яшка-то лежит, стонет… Потом Петруха на меня, — как зыкнет! «Ты, говорит… Гони, говорит, вон Ильку…» Это-де ты Яшку-то настроил супротив его… И орал он — до ужасти!.. Так ты гляди…
Пришел он с глазною болезнию;
глаза красные, жалуется на сильную
колючую боль в
глазах.
В
колючих исподлобья
глазах Гребенкина мелькнула мягкая, слегка сконфуженная усмешка. Ханов лениво сказал...
Глаза Надежды Александровны стали очень маленькими, темными и
колючими.
Тут и он не мог удержаться от радости и чуть было не закричал и не захлопал руками, но, боясь спугнуть
колючего зверька, притаил дыхание и, широко раскрыв счастливые
глаза, в восторге смотрел, как тот, фыркая, обнюхивал своим свиным рыльцем корни розового куста, ища между ними червей, и смешно перебирал толстенькими лапами, похожими на медвежьи.
Илья почти не жил дома, мелькнёт утром за чаем и уходит в город к дяде или в лес с Мироном и вихрастым, чёрненьким Горицветовым; этот маленький, пронырливый мальчишка,
колючий, как репейник, ходил виляющей походкой, его
глаза были насмешливо вывихнутыми и казались косыми.
— запел он всей грудью, а
глаза крепко закрыл. Но и это не помогло, — сухие,
колючие слёзы пробивались сквозь веки и холодили кожу щёк.
Пьяных он тоже боялся, — мать говорила ему, что в пьяного человека вселяется бес. Старику казалось, что этот бес —
колючий, как ёж, и мокрый, точно лягушка, рыжий, с зелёными
глазами. Он залезает в живот человека, егозит там — и оттого человек бесится.
И давно уже все мужские лица потеряли в ее
глазах всякие индивидуальные черты — и точно слились в одно омерзительное, но неизбежное, вечно склоняющееся к ней, похотливое, козлиное мужское лицо с
колючим слюнявым ртом, с затуманенными
глазами, тусклыми, как слюда, перекошенное, обезображенное гримасой сладострастия, которое ей было противно, потому что она его никогда не разделяла.
В последних числах августа, во время больших маневров, N-ский пехотный полк совершал большой, сорокаверстный переход от села Больших Зимовец до деревни Нагорной. День стоял жаркий, палящий, томительный. На горизонте, серебряном от тонкой далекой пыли, дрожали прозрачные волнующиеся струйки нагретого воздуха. По обеим сторонам дороги, куда только хватал
глаз, тянулось все одно и то же пространство сжатых полей с торчащими на нем желтыми
колючими остатками соломы.
Мелочное, бессильно-язвительное недоброжелательство землемера, тихая покорность Степана перед таинственной и жестокой судьбой, молчаливое раздражение его жены, вид детей, медленно, один за другим, умирающих от болотной лихорадки, — все это сливалось в одно гнетущее впечатление, похожее на болезненную,
колючую, виноватую жалость, которую мы чувствуем, глядя пристально в
глаза умной больной собаки или в печальные
глаза идиота, которая овладевает нами, когда мы слышим или читаем про добрых, ограниченных и обманутых людей.
И, осторожно гладя его по стриженой и
колючей голове, она заглянула ему нежно в
глаза и спросила...
— Смотрите хорошо за лошадьми! Лошади молодые и пугливые, особенно правая. Не выпускайте из рук вожжей! Если будет гармидер (шум), держите крепче!.. Стрелять умеете?.. Цирельман глядел на две яркие,
колючие точки в
глазах Файбиша и не мог от них оторваться, точно из них исходила какая-то сковывающая власть. Он слышал слова балагулы и держал их в памяти, но не понимал их смысла.
Исанка, с полотенцем на плече, медленно поднималась от реки по откосу, редко поросшему полынью и
колючим репейником с голубыми листьями. Борька пошел навстречу. Лицо Исанки было серое, жалкое, под
глазами темнели черные полукруги. Они поздоровались за руку и заговорили о незначительном. Борька старался не смотреть в ее
глаза: в них была такая тоска, такое недоумение и растерянность, — как будто она узнала что-то страшно важное, о чем до сих пор и не подозревала, но чего и теперь не в силах была понять.
— Ну-тка ты, плакса, не хочешь ли попробовать? Тебе же так хотелось ехать, — сказала храбрая наездница, заметив меня, и, поддразнивая, кивнула на Танкреда — собственно для того, чтоб не уходить ни с чем, коли уж даром пришлось встать с коня, и не оставить меня без
колючего словца, коли уж я сам оплошал, на
глаза подвернулся.
Бежит он вечер, бежит полночи; ноги у него камнями иссечены, на боках от
колючих ветвей шерсть клочьями висит,
глаза помутились, у рта кровавая пена сочится, а ему вон еще сколько бежать осталось!
В темную ночь они летели куда-то на своих
колючих крыльях, и воздух свистел над их головой, и
глаза их горели, как красные угли.